— Да что ей менять?! Ее создали месяц назад. Что дает ей право вообще что-либо менять? — спросил Рам, взглянув на плакат «Добро пожаловать». Наконец-то! Но на энергичном лице отца не отразилось и намека на то, что он оценил ее усилия.

Клео невольно стало интересно: откуда отец так много знает о Фрэнки? Нет, ну серьезно! У некоторых друзей Клео родители никогда не рисковали путешествовать дальше Сан-Франциско. Однако же они удивительным образом не замечали ни вечеринок, ни ночных покатушек на родительских автомобилях. А вот ее папа уезжал на раскопки на другую сторону планеты и возвращался, настроенный на волну лучше, чем радиостанция во время викторины с розыгрышем призов в прямом эфире. Ну, полное ка!

— Что происходит с вашим поколением? — продолжал Рам, проигнорировав вопрос дочери. — Вы абсолютно не цените прошлое. Не уважаете традиций. Ничего не хотите, кроме как…

— Сэр! — перебил его Ману. На лысой голове писца блестели капли дождя. Он сжимал ручку алюминиевого кейса с такой силой, что темные костяшки посерели. — Где вам угодно это разместить?

Задумавшись над ответом, Рам погладил щетину, покрывшую его лицо за день, проведенный в пути. Мгновение спустя он взглянул на Клео, а затем указал на огромную двустворчатую дверь в другом конце зала. Крепко взяв дочь под руку, Рам повел ее через просторную переднюю с тщательно отработанным изяществом, и они вступили в тронный зал.

Семейство соколов, захлопав крыльями, направилось к финиковой пальме. Шум заостренных крыльев наполнил собою зал, напоминая хлопанье флагов на ветру.

Стены из чеканной меди отражали пламя алебастровых масляных ламп и светились мягким янтарным светом. Проход, застеленный плетеной тростниковой циновкой, отполированной на протяжении тысячелетий босыми ногами их предков, вел к возвышению, где стояли их троны. Клео опустилась на пурпурную бархатную подушечку на сиденье трона и положила руки на украшенные драгоценными камнями золотые подлокотники.